На главную

Гомер «Илиада»

Гомер Илиада

ПЕСНЬ ПЕРВАЯ
Мор. Вражда

 

 

Пой, о, богиня, про гнев Ахиллеса, Пелеева сына,

Гибельный гнев, причинивший ахейцам страданья без счета,

Ибо он в область Аида низринул могучие души

Многих и славных мужей, а самих на съедение бросил

Птицам и псам кровожадным, – так воля свершалась Зевеса,

 

 

1-05

 

 

С самого дня, как впервые взаимной враждой разделились

Богоподобный Ахилл и властитель мужей Агамемнон.

Кто ж из богов их обоих привел состязаться враждою?

Зевса с Латоною сын. Ибо он, на царя прогневившись,

Злую болезнь породил среди войска и воины гибли, –

 

 

1-10

 

 

Из-за того, что Атрид обесчестил жреца его Хриза.

Хриз приходил к кораблям быстроходным ахейцев, желая

Выкупить дочь, и с собою принесши бесчисленный выкуп.

Жезл держал он в руках золотой, а на жезле – повязку

Феба – царя Дальновержца – и всех умолял он ахейцев,

 

 

1-15

 

 

А наибольше обоих Атридов, начальников войска:

«Дети Атрея и вы все, ахейцы в прекрасных доспехах!

Вам пусть дают на Олимпе живущие боги разрушить

Город Приама царя и домой беспечально вернуться;

Дочь мне отдайте мою дорогую, приняв этот выкуп,

 

 

1-20

 

 

Сына Зевеса почтивши, далеко разящего Феба".

Криками все той порой изъявили ахейцы согласье

Просьбу исполнить жреца и принять его выкуп богатый.

Только не по сердцу это царю Агамемнону было:

Злобно жреца отослал он, прибавив жестокое слово:

 

 

1-25

 

 

«Старец! Чтоб больше тебя близь глубоких судов не встречал я!

Здесь оставаясь теперь иль дерзнувши еще раз явиться,

Знай, не помогут тебе ни повязка, ни жезл Аполлона.

Деве свободы не дам; раньше пусть ее старость настигнет

В Аргосе, в нашем жилище, от отчего края далеко,

 

 

1-30

 

 

Ткацкий станок обходящей и ложе делящей со мною.

Но удались и меня не гневи, да уйдешь безопасней!"

Так он сказал, и старик, испугавшись, послушался слова;

Прочь он, безмолвный, пошел многошумного моря прибрежьем;

После ж, бродя в отдалении, долго царю Аполлону

 

 

1-35

 

 

Старец молился, – рожденному пышноволосой Латоной:

«Внемли мне, бог сребролукий, о, ты, обходящий дозором

Хризу и Киллу священную, царь Тенедоса могучий,

В Сминфе – прославленный! Если когда-либо храм, тебе милый,

Я украшал, или в жертву сжигал тебе тучные бедра

 

 

1-40

 

 

Коз и быков, – то исполни мольбу мою эту в награду:

Слезы мои пусть данайцы твоими искупят стрелами!"

Так говорил он, молясь, и молению внял Дальновержец.

Сердцем разгневанный, быстро сошел он с вершины Олимпа,

Лук за плечами неся и колчан, отовсюду закрытый,

 

 

1-45

 

 

И на ходу за спиною у гневного бога звенели

Стрелы в колчане. Вперед подвигался он ночи подобный.

Сел он потом в стороне от судов и стрелу издалека

Бросил, и страшен был звон, серебряным луком рожденный.

Мулов и резвых собак убивал он сначала, но вскоре

 

 

1-50

 

 

Стали в людей попадать смертоносные Фебовы стрелы.

И загорелись костры, и во множестве трупы сжигались.

Девять так дней среди войска, свирепствуя, стрелы носились.

В день же десятый собрал Ахиллес весь народ на собранье.

Это богиня ему, белорукая Гера внушила, –

 

 

1-55

 

 

Ибо данайцев жалела, взирая, как те погибают.

После ж того, как войска все сошлись и сплотились толпою,

Став посредине меж ними, сказал Ахиллес быстроногий:

"Ныне, Атрид, полагаю домой возвратиться,

По морю снова блуждать, если только мы смерти избегнем,

 

 

1-60

 

 

Ибо теперь и война, и болезнь истребляют ахеян.

Все ж не мешало б нам прежде спросить у жреца иль провидца,

Или хоть снов толкователя – ибо и сны от Зевеса, –

Скажут, быть может, за что Аполлон так прогревался ныне,

Не возмущен ли забвеньем обета или гекатомбы,

 

 

1-65

 

 

Не пожелает ли он отвратить эту гибель от войска,

Жертвенным дымом ягнят или коз безупречных насытясь?"

Так он промолвил и сел. И тогда средь народа поднялся

Славный Калхас Фесторид, – он из птицегадателей первый,

Знающий все в настоящем, а также в грядущем и прошлом,

 

 

1-70

 

 

Войска ахейского флот к берегам Илиона приведший

Данной ему Аполлоном пророчества дивного силой.

Он, рассудительный, к ним обратился и слово промолвил:

"Ты, Ахиллес, о, любимец Зевеса, велишь разгадать мне

Гнев Аполлона владыки, далеко разящего бога.

 

 

1-75

 

 

Правду открою тебе. Ты ж сперва обещай и клянись мне,

Что за меня заступаться ты будешь рукою и словом.

Должен, как видно, теперь прогневить я могучего мужа,

Кто аргивянами правит, кому все ахейцы покорны.

Царь ведь сильнее всегда, чем подвластный, кто гнев зародил в нем.

 

 

1-80

 

 

Если б он даже свой гнев в тот же день превозмог, затаивши,

Все же он будет его в своем сердце лелеять, покуда

Месть не свершится. Скажи мне, спасешь ли меня от напасти?"

И, отвечая ему, так сказал Ахиллес быстроногий:

"Смело доверься, поведай о знаменье бога, что знаешь,

 

 

1-85

 

 

Ибо клянусь, о, Калхас, Аполлоном, Зевесу любезным,

Фебом, к кому ты взываешь, нам волю богов объявляя,

В том я клянусь, что покуда я жив и на землю взираю, –

Здесь, близь судов многоместных, никто на тебя из данайцев

Тяжкой руки не подымет, – хотя б это был Агамемнон,

 

 

1-90

 

 

Ныне гордящийся тем, что из всех он ахеян сильнейший".

И ободрился тогда беспорочный гадатель и молвил:

"Нет, не за жертву забытую, не за обет он разгневан,

Но за жреца своего, кого царь оскорбил Агамемнон,

Дочь отпустить не желая и выкуп отвергнув богатый.

 

 

1-95

 

 

Лишь за него нам от Феба страдания были и будут.

Не отвратит Дальновержец от войска позорной болезни,

Прежде чем дочь не вернем мы отцу – быстроокую деву –

Даром, без выкупа, и не пошлем гекатомбу святую

В Хризу. Тогда он, быть может, смягчится и милостив станет".

 

 

1-100

 

 

Так он промолвил и сел. И тогда средь народа поднялся

Царь Агамемнон, герой, облеченный обширною властью,

Сильно разгневанный. Сердце в нем черною злобой кипело,

Очи его двум огням уподобились, мечущим искры.

Прежде всего на Калхаса взглянул он враждебно и молвил:

 

 

1-105

 

 

"Зла предвещатель! Отрадного мне никогда ты не скажешь.

Сердце ликует в тебе, если можешь несчастье пророчить.

Доброго ты, отродясь, ничего не сказал и не сделал.

Так и теперь, прорицая, ты вслух объявляешь данайцам,

Будто им Феб Дальновержец готовит печаль оттого лишь,

 

 

1-110

 

 

Что и блистательный выкуп взамен молодой Хризеиды

Не пожелал я принять. Да, я сильно хочу эту деву

Дома иметь. Предпочел я ее Клитемнестре супруге,

Взятой давно, – оттого что и эта другой не уступит

Телом и ростом своим, ни умом, ни искусством в работах.

 

 

1-115

 

 

Все ж я готов возвратить ее, если для вас будет лучше.

Я для народа спасенья хочу, а не гибели черной.

Мне же награду готовьте другую, дабы средь ахейцев

Я не остался один обделенный: то было б постыдно.

Видите все, что моя от меня прочь уходит награда".

 

 

1-120

 

 

И, отвечая ему, так сказал Ахиллес быстроногий:

"Всех нас славнейший Атрид и корыстолюбивейший также!

Ибо откуда награду возьмут тебе щедрые греки?

Не разделенных нигде не осталось при войске сокровищ.

Что в городах было вражеских взято, мы все поделили,

 

 

1-125

 

 

И не пристойно народу собрать это вновь для раздачи.

Богу теперь эту деву пожертвуй, – а после ахейцы

Трижды тебе за нее воздадут и четырежды, если

Даст нам когда-нибудь Зевс крепкостенную Трою разрушить".

И, отвечая ему, так сказал Агамемнон властитель:

 

 

1-130

 

 

"Богоподобный Ахилл! Так душой не криви, хоть в сражении

Доблестен ты. Не сумеешь меня обойти, ни уверить.

Не для того ль, что владеть самому своей долей, ты хочешь,

Чтобы я отдал свою и остался, лишенный награды?

Нет, пусть ахейский народ благородный и щедрый, другую

 

 

1-135

 

 

По сердцу даст мне награду, чтоб с прежней была равноценной.

Если ж они не дадут добровольно, и сам отберу я

Или твою, иль Аякса награду, или Одиссея,

Силою взяв. И кого посещу я, тот гневаться будет.

Впрочем, все это обсудим и после. Теперь же давайте

 

 

1-140

 

 

Спустим глубокий корабль на поверхность священного моря,

В должном числе соберем там гребцов, поместим гекатомбу

И приведем Хризеиду, прекрасноланитную деву.

Пусть кто-нибудь из ахейских старейшин начальствует судном, –

Идоменей, иль Аякс, или царь Одиссей богоравный,

 

 

1-145

 

 

Или же ты, о, Пелид, между всеми мужами страшнейший.

Гнев Дальновержца пускай он смягчит, принося ему жертву".

И отвечал, исподлобья взглянув, Ахиллес быстроногий:

"Горе! О, муж, облеченный бесстыдством, с корыстной душою!

Кто из ахейцев отныне, послушный тебе, согласится

 

 

1-150

 

 

Или поход предпринять, или силой сразиться с врагами?

Не из-за храбрых троянцев я прибыл сюда, не с желаньем

Им отомстить: предо мною троянцы ни в чем не повинны.

Не отгоняли они моего табуна или стада,

Также посевов моих не топтали они в плодородной

 

 

1-155

 

 

Фтии – отчизне воителей, – ибо меж нами далеко

Шумное море легло и стали тенистые горы.

Ради тебя, о, бесстыдный, пришли мы, тебе лишь в угоду,

Мстить за тебя, кто по наглости взора похож на собаку,

И за царя Менелая: об этом ты вовсе не помнишь.

 

 

1-160

 

 

Ныне грозишь ты придти и насильно удел мой похитить,

Добытый тяжким трудом и сынами ахейцев мне данный.

Равной с твоей никогда не имел я награды, коль скоро

Город троянцев богатый ахеяне приступом брали.

При нападении бурном всех больше, трудясь, совершают

 

 

1-165

 

 

Руки мои, а лишь только пора дележа наступает,

Ты наибольший удел достаешь, но, довольствуясь малым,

Я удаляюсь к судам, утомленный от бурного боя.

Ныне хочу удалиться во Фтию. Приятней гораздо

Мне возвратиться домой на кривых кораблях. Ты ж едва ли

 

 

1-170

 

 

Здесь, оскорбивши меня, приумножишь стада и богатства".

И, отвечая ему, так сказал царь мужей Агамемнон:

"Что ж, убегай, если к бегству лежит твое сердце. Не стану

Я умолять, чтоб остался ты ради меня. И другие

Помощь и честь мне окажут, особенно Зевс Промыслитель.

 

 

1-175

 

 

Ты ж из царей, им воспитанных, всех для меня ненавистней.

Вечно любезны тебе только распри, сраженья да битвы.

Если ж храбрее ты многих, от бога дано тебе это.

Вместе с дружиной своей и судами домой возвратившись,

Над мирмидонами царствуй. Меня ты совсем не заботишь,

 

 

1-180

 

 

Гнев твой ничуть не пугает. Услышь же мою ты угрозу:

Так как теперь Аполлон отнимает мою Хризеиду

И на своем корабле я с друзьями ее отсылаю,

То за наградой твоею, прекрасной лицом Бризеидой,

Сам я приду в твой шатер и ее уведу, чтоб ты видел

 

 

1-185

 

 

Сколь я сильнее тебя, чтобы вперед и другой остерегся

Равным со мною себя объявлять и со мною тягаться".

Так он промолвил. И больно Пелееву сделалось сыну,

Сердце ж в косматой груди его два обсуждало решенья:

Меч ли ему обнажить, что висел у бедра заостренный,

 

 

1-190

 

 

И, проложивши дорогу в толпе, им повергнуть Атрида,

Или же гнев укротить и ярость свою успокоить.

Но между тем как все это он взвешивал в мыслях и сердце,

Меч из ножен извлекая большой, – вдруг явилась Афина

С неба. Послала ее белорукая Гера богиня,

 

 

1-195

 

 

Сердцем обоих любя и равно об обоих заботясь.

Сзади пришла и взяла Пелиона за русые кудри,

Видная только ему и незримая прочим Паллада.

И Ахиллес, обернувшись, увидел богиню; узнал он

Тотчас Палладу Афину: глаза ее грозно сверкали.

 

 

1-200

 

 

К ней обратился он с речью и слово крылатое молвил:

"Зевса Эгидодержавного дочь! О, зачем ты явилась?

Или затем, чтоб увидеть бесстыдство Атреева сына?

Но говорю я тебе и я верю, что сбудется слово:

Через надменность свою он и жизнь свою скоро погубит".

 

 

1-205

 

 

И синеокая так отвечала богиня Афина:

"С тем я пришла, чтоб твой гнев укротить, если будешь послушен.

С неба послала меня белорукая Гера богиня,

Сердцем любя вас обоих, равно об обоих заботясь.

Так воздержись от борьбы, удали от меча свою руку,

 

 

1-210

 

 

Только словами его поноси, как бы ни были сильны,

Ибо тебе я скажу – и, наверно, то сбудется слово:

В будущем втрое тебе дорогими дарами воздастся

Эта обида его. Ты ж послушайся нас и будь сдержан".

И, отвечая, промолвил ей так Ахиллес быстроногий:

 

 

1-215

 

 

"Должно, богиня послушаться вашего общего слова,

Хоть и разгневан я сильно в душе, – ибо так будет лучше.

Кто покорялся богам, тому часто и боги внимали".

Молвил – и, на черенок нажимая серебряный, вдвинул

Тяжкой рукою в ножны он огромный свой меч, не противясь

 

 

1-220

 

 

Слову Афины. Она ж на Олимп удалилась, в чертоги

Зевса Эгидодержавного, к сонмищу прочих бессмертных.

Сын же Пелея меж тем со словами вражды обратился

К сыну Атрея опять; еще не смирилась в нем ярость:

"Пьяница грузный! По виду собака, олень по отваге!

 

 

1-225

 

 

Ты никогда не дерзал в своем сердце ни в бой, ополчившись,

Вместе с народом идти, ни спрятаться в тайной засаде

Вместе с вождями ахейцев, – тебе это смертью казалось.

Много спокойней, конечно, по войску обширному греков

Доли у тех отбирать, кто слово противное скажет.

 

 

1-230

 

 

Царь – пожиратель народа, над трусами царствовать годный!

Ибо иначе, Атрид, ты б в последний раз нынче был дерзок!

Но говорю я тебе и клянусь величайшею клятвой,

Этим клянусь тебе скипетром, который, с тех пор как покинул

Ствол свой родимый в горах, никогда не оденется больше

 

 

1-235

 

 

В листья и ветви и не расцветет, ибо срезаны медью

Листья его и кора, – а теперь средь народа ахейцев

Судьи в руке его держат, которые Зевса уставы

Свято блюдут: для тебя эта клятва великою станет!

Будет пора, посетит всех ахейских сынов сожаленье

 

 

1-240

 

 

Об Ахиллесе, – но ты, хоть печалясь, помочь не сумеешь,

В день как падет под ударами Гектора мужеубийцы

Много ахейских сынов, ты ж в груди истерзаешься сердцем,

Гневаясь сам на себя, что храбрейшего мужа обидел".

Так говорил сын Пелея. И, бросивши наземь свой скипетр,

 

 

1-245

 

 

Весь золотыми гвоздями усеянный, сел, а напротив

Гневный Атрид восседал. И тогда между ними поднялся

Нестор, искусный в речах: он в Пилосе гремел на собраньях,

И у него с языка слаще меда лились увещанья.

Двух поколений людей, одаренных раздельною речью,

 

 

1-250

 

 

Видел он смерть, – с ними прежде в священном Пилосе

Жил и питался; над третьим теперь он царил поколеньем.

Доброжелательно к ним обратился и так он промолвил:

"Боги! Великая скорбь, знать, постигла ахейскую землю!

Верно, зато возликуют Приам и Приамовы дети,

 

 

1-255

 

 

Также другие троянцы почувствуют радость большую,

Если узнают про то, как вы оба враждой разделились.

Вы, и в совете, и в битве первейшие в стане Данайцев.

Но убедить себя дайте: ведь оба меня вы моложе.

В прежние годы с мужами отважнее вас говорил я:

 

 

1-260

 

 

Даже они никогда увещаний моих не гнушались.

Ибо подобных мужей я не видел и вновь не увижу,

Как Пирифой и Дриант, предводители многих народов,

Иль Полифем богоравный, иль славный Киней, иль Эксадий,

Или Тезей, от Эгея рожденный, с бессмертными равный.

 

 

1-265

 

 

Неустрашимей людей земля не кормила доныне.

Храбрые сами, они столь же храбрых на бой вызывали

Горных кентавров, которых в ужасной борьбе истребили.

Вот между ними вращался и я, как пришел из Пилоса,

Из отдаленной земли: меня они сами призвали,

 

 

1-270

 

 

Также по воле своей я сражался за них, ибо с ними

Ныне никто из людей на земле состязаться не мог бы.

Эти-то мужи со мной совещались и слушались слова.

Так повинуйтесь и вы: хорошо быть доступным совету.

Ни у него, хоть ты властен, отнять не желай эту деву,

 

 

1-275

 

 

Но уступи, что уж прежде ему подарили ахейцы,

Ни дерзновенно с царем, о, Пелид, не желай состязаться,

Ибо никто из царей скиптродержцев, прославленных Зевсом,

Чести подобной, как он, никогда не стяжал себе в долю.

Если же ты и храбрей, и тебя родила мать богиня,

 

 

1-280

 

 

Все же тебя он сильней, оттого что он многими правит.

Но перестань, сын Атрея, сердиться и ты. Умоляю,

Прочь отложи ты вражду с Ахиллесом, который ахейцам

В этой войне злополучной всем служит великим оплотом".

И, отвечая ему, так сказал Агамемнон властитель:

 

 

1-285

 

 

"Вправду, о, старец, ты все говорил, как тебе подобает.

Только желает сей муж между всеми другими быть первым,

Править он всеми желает, над всеми царить, свою волю

Всем предъявлять, – никого не склонит он на это, я верю.

Разве, копье научивши метать, вечно сущие боги

 

 

1-290

 

 

Дали свободу ему вместе с тем наносить оскорбленья?"

И, прерывая его, Ахиллес богоравный промолвил:

"Трусом, по истине, мог бы прослыть я и мужем негодным,

Если б тебе уступал я во всем, что ты только ни скажешь.

Прочим приказывай так, мне же ставить предела не думай,

 

 

1-295

 

 

Ибо отныне тебе я покорствовать больше не стану.

Но я другое скажу, ты ж в уме заруби мое слово.

Не подыму я руки из-за девы теперь, чтоб сразиться

Против тебя иль другого: вы отняли то, что мне дали.

Но из всего, что пред черным храню кораблем быстроходным,

 

 

1-300

 

 

Ты не возьмешь ничего, против воли моей завладевши.

Иль попытайся, пожалуй; пускай и другие увидят,

Как вдоль копья моего твоя черная кровь заструится".

Оба, друг с другом сразившись такими словами, поднялись

И распустили собранье перед кораблями ахейцев.

 

 

1-305

 

 

Тотчас Пелид повернул к шалашам и судам соразмерным

С ним и Патрокл с мирмидонской дружиною храброй.

Сын же Атрея на море спустил быстроходное судно,

Двадцать назначил гребцов, разместил гекатомбу для бога

И посадил Хризеиду, прекрасноланитную деву,

 

 

1-310

 

 

Сам приведя. А вождем заступил Одиссей многоумный.

Сев на корабль, они быстро поплыли по влажной дороге.

И повелел Агамемнон народам очиститься телом.

Те же, очистившись, в море отмытую вылили воду

И, совершенные выбрав из коз и быков гекатомбы,

 

 

1-315

 

 

Их Аполлону сожгли на прибрежье бесплодного моря.

Жертвенный запах до неба достиг вместе с клубами дыма.

Так они заняты были по войску. Меж тем Агамемнон

Не позабыл своей распри и прежней угрозы Ахиллу,

Но обратился со словом к Талфибию и Эврибату –

 

 

1-320

 

 

Оба глашатая были они и проворные слуги:

"Вы, к Ахиллесу Пелиду в палатку войдя, уведите,

За руку взяв, Бризеиду – прекрасноланитную деву.

Если ж ее не отдаст он, я с большей толпою предстану

И уведу ее сам, – для него это будет печальней".

 

 

1-325

 

 

Так говоря, он послал их и властное слово прибавил.

Те же пошли против воли прибрежьем пустынного моря.

Вскоре палаток они и судов мирмидонских достигли.

Там отыскали Ахилла, сидящего подле палатки

Пред кораблем своим черным. И не был он рад, их увидев.

 

 

1-330

 

 

Оба они, из почтенья к владыке, смущенные стали,

Не обращаясь к нему со словами и не вопрошая.

Но Ахиллес разгадал все то в мыслях своих и промолвил:

"Радуйтесь, вестники, вы, о, послы и Зевеса, и смертных!

Ближе идите! Виновны не вы предо мной – Агамемнон:

 

 

1-335

 

 

Он вас обоих сюда за прекрасной послал Бризеидой.

Что ж, приведи эту деву, Патрокл, питомец Кронида,

Дай им ее увести. И да будут свидетели оба

Перед богами бессмертными и перед смертными всеми,

Перед царем бессердечным. О, если когда-либо будет

 

 

1-340

 

 

Нужда во мне, чтоб от войска отвлечь недостойную гибель…

Ибо от мыслей свирепых безумствует он и не сможет,

Все впереди осмотревши и тыл обеспечив, устроить,

Чтобы вблизи кораблей безопасно сражались ахейцы".

Так он сказал, и Патрокл, повинуясь любезному другу,

 

 

1-345

 

 

Деву привел из палатки с прекрасным лицом Бризеиду,

И увести ее дал. Те вернулись к ахейскому флоту,

С ними и женщина шла против воли. И в сторону, плача,

Вдаль от друзей отошел сын Пелея. Он сел на прибрежьи,

Белою пеной покрытом. И глядя на черные волны,

 

 

1-350

 

 

Руки простер он и громко воззвал к своей матери милой:

"Мать! О, за то, что рожден я тобою для жизни короткой,

Должен был хоть бы почетом меня наделить Олимпиец

Зевс Громовержец; но ныне меня не почтил он ни мало;

Ибо нанес мне бесчестье Атрид – царь с обширною властью:

 

 

1-355

 

 

Взял он награду мою и владеет ей, силой отнявши".

Так он, рыдая, сказал. И почтенная мать услыхала,

Сидя в морской глубине с престарелым отцом своим рядом.

Быстро из моря седого богиня как тучка возникла,

Села близь льющего слезы, погладила нежно рукою

 

 

1-360

 

 

И, называя по имени, слово такое сказала:

"Сын мой, что плачешь! Какая печаль в твою душу проникла?

Молви, в душе ничего не таи; пусть мы оба узнаем".

Тяжко вздохнувши, ей так отвечал Ахиллес быстроногий:

"Знаешь сама; и тебе же, всеведущей, что расскажу я?

 

 

1-365

 

 

Шли мы войною на Фивы, Этиона город священный.

Город предав разрушению, все увели мы оттуда.

Мирно добычу деля меж собою, ахейские мужи

Сыну Атрея в удел Хризеиду прекрасную дали.

Хриз, Аполлона далеко разящего бога служитель,

 

 

1-370

 

 

Вскоре пришел к быстроходным судам аргивян меднобронных,

Выкупить дочь пожелав и принесши бесчисленный выкуп.

Жезл в руках он держал золотой, а на жезле – повязку

Феба, царя Дальновержца, – и всех умолял он ахейцев,

А наибольше обоих Атридов, начальников войска.

 

 

1-375

 

 

Криками все той порой изъявили ахейцы согласье

Просьбу исполнить жреца и принять его выкуп богатый.

Только не по сердцу это царю Агамемнону было;

Злобно жреца отослал он, прибавив жестокое слово.

Хриз, потрясенный, вернулся назад и молению старца

 

 

1-380

 

 

Внял Аполлон, ибо жрец этот был ему много любезен.

Злую стрелу он метнул в аргивян и толпою великой

Воины гибли в то время, как реяли Фебовы стрелы

Всюду по войску ахеян обширному. Нам предвещатель,

Знающий многое, волю тогда объяснил Дальновержца.

 

 

1-385

 

 

Первым советовал я искать примирения с богом.

Бешенство вскоре объяло Атрида. И, бурно поднявшись,

Слово угрозы он молвил, – и вот это слово свершилось.

Деву на судне кривом быстроокие мужи ахейцы

К Хризу теперь провожают, подарки везя для владыки,

 

 

1-390

 

 

А из палатки моей вот недавно послы удалились

И увели Бризеиду, что дали мне дети ахейцев.

Ты же на помощь сыночку приди своему, если можешь.

Ты подымись на Олимп и Зевеса проси, если только

Словом иль делом когда-либо сердце ты в нем услаждала.

 

 

1-395

 

 

Часто я слышал как ты у родителя дома хвалилась,

Что от Зевеса отца, облаков собирателя черных,

Ты лишь одна из бессмертных позорную казнь отвратила,

В день, когда все Олимпийцы его заковать пожелали:

Гера и с ней Посейдон, а также Паллада Афина.

 

 

1-400

 

 

Ты же пришла и от плена спасла его тем, о, богиня,

Что на пространный Олимп ты сторукого тотчас гиганта

Кликнула в помощь, – того, кто слывет у богов Бриареем,

А у людей Эгионом (за то, что отца он сильнее).

Славою гордый он сел близь Кронида; тогда устрашились

 

 

1-405

 

 

Вечно блаженные боги и не заковали Зевеса.

Ныне об этом напомни, прильни и возьми за колени,

Не согласится ли он, не поможет ли в битве троянцам

К самым кормам корабельным ахейцев прогнать, умертвивши

Их на морском берегу, чтоб царем они все насладились,

 

 

1-410

 

 

Чтобы узнал и Атрид Агамемнон, обширный властитель,

Как безрассудно обидел сильнейшего он из ахеян".

Слезы тогда проливая, Фетида ему отвечала:

"Сын мой, зачем я тебя возрастила, родивши на горе?

Перед судами сидел бы уж ты, не скорбя и не плача,

 

 

1-415

 

 

Ибо судьба твоя мало продлится и век твой не долог.

Ныне же ты кратковечен и всех злополучнее также.

Видно для доли печальной тебя родила я в чертоге.

Все же просить за тебя Громовержца Зевеса отправлюсь

Я на покрытый снегами Олимп, не склонится ль на просьбу.

 

 

1-420

 

 

Ты, между тем, оставаясь вблизи кораблей быстроходных,

Гневом ахейцев казни и совсем от войны уклоняйся.

За океан лишь вчера к беспорочным на пир эфиопам

Зевс отошел, а за ним удалились и прочие боги.

Через двенадцать он дней на Олимп возвратится обратно.

 

 

1-425

 

 

Тотчас к Зевесу отправлюсь в чертог на фундаменте медном.

Буду колени ему обнимать, – он склонится, надеюсь".

Так говоря, удалилась она и оставила сына,

Гневного в сердце своем из-за женщины пышноодетой,

Взятой насильно и против желанья ее отведенной.

 

 

1-430

 

 

В Хризу меж тем Одиссей с гекатомбой священною прибыл.

В много глубокую гавань едва лишь вошли, как немедля

Парус собрали они и на черный корабль уложили,

Мачту спустили в гнездо, притянувши канатами крепко,

И подвигались вперед вплоть до пристани взмахами весел,

 

 

1-435

 

 

Бросили якорный камень, потом закрепили причалы

И на морское прибрежие сами сошли друг за другом,

Также свели гекатомбу далеко разящему Фебу

И, наконец, Хризеида сошла с мореходного судна.

Тотчас же с ней к алтарю подошел Одиссей многоумный,

 

 

1-440

 

 

На руки сдал дорогому отцу и сказал ему слово:

"Послан, о, Хриз, я сюда Агамемноном, пастырем войска,

Чтобы вернуть тебе дочь и священную сжечь гекатомбу

Фебу, на благо данайцам, да сжалится царь, ниспославший

Ныне болезнь на ахеян – причину страданий плачевных".

 

 

1-445

 

 

Так говоря, он ее передал – и тот, радуясь, принял

Милую дочь. Между тем гекатомбу прекрасную бога

Вкруг алтаря крепкозданного чинно они разместили,

Руки умыли потом и взяли ячмень крупнозерный.

Руки воздевши, и Хриз громогласно молился меж ними:

 

 

1-450

 

 

"Внемли мне, бог сребролукий, о, ты, обходящий дозором

Хризу и Килу священную, царь Тенедоса могучий!

Ты уже внял мне однажды в тот день, как тебе я молился.

Много почтил ты меня, покаравши ахейское войско.

Ныне еще раз, как прежде, мое ты исполни моленье:

 

 

1-455

 

 

Ныне уже отврати от данайцев постыдную гибель".

Так говорил он, молясь, и молению внял Дальновержец.

К богу воззвавши они разбросали ячмень крупнозерный,

Шеи приподняли жертвам, разрезали, кожу содрали,

Бедра потом разрубили, двойным их пластом обернули

 

 

1-460

 

 

Светлого жира и мяса сырого наверх положили.

Старец немедля их сжег на поленьях, вином поливая

Ярким, а юноши рядом стояли, держа пятизубцы.

После ж, как бедра сгорели, они, от утробы отведав,

Прочие части рассекли, пронзили насквозь вертелами

 

 

1-465

 

 

И, осторожно прожаривши, все от огня удалили.

Кончив труды и еду приготовив, за пир они сели,

И не нуждался никто в уделяемых поровну яствах.

После ж, когда в них желанье питья и еды утолилось,

Юноши в чашах глубоких до края смешали напиток,

 

 

1-470

 

 

И разделили по кубкам, свершив перед тем возлиянье.

Целый тот день до заката ахейские юноши пеньем

Гнев Аполлона смягчали, хвалебный пеан распевая

В честь Дальновержца. И, слушая их, он в душе наслаждался.

Только лишь солнце зашло и тени во след опустились,

 

 

1-475

 

 

Близь корабля они вместе легли у причальных канатов.

А как заря розоперстая вышла из сумерек ранних,

В путь они тотчас собрались к обширному войску ахеян.

Ветер попутный им с неба послал Аполлон Дальновержец.

Мачту поставив, они развернули белеющий парус:

 

 

1-480

 

 

Ветер наполнил средину его и пурпурные волны

Шумно запенились подле киля, когда тронулось судно,

И побежало оно по волнам, свой путь совершая.

Вскоре корабль достигнул обширного стана ахеян,

Черный на землю сухую корабль извлекли, на высокий

 

 

1-485

 

 

Берег песчаный, внизу подложивши большие подпоры,

И по своим кораблям и палаткам рассеялись сами.

Гневом дышал, между тем, близь судов быстроходных покоясь,

Зевса потомок, могучий Пелид Ахиллес быстроногий.

Больше в собранья, мужей прославляющих, он не являлся,

 

 

1-490

 

 

Больше в бою не бывал, лишь терзал свое милое сердце,

Праздно покоясь, тоскуя о кликах и схватках военных.

Вскоре, лишь только заря на двенадцатый день народилась,

Все на Олимп возвращались – вечноживущие боги,

Вместе идя, а Зевес впереди. И о просьбе дитяти

 

 

1-495

 

 

Не позабыла Фетида, но, волны морские покинув,

Рано направила путь по великому небу к Олимпу.

Там увидала Кронида, глядящего вдаль: одиноко

На многоверхом Олимпе сидел он на крайней вершине.

Села с ним рядом богиня и, левой обнявши колени,

 

 

1-500

 

 

Правой рукою за низ подбородка к нему прикоснулась,

И, умоляя, сказала владыке Зевесу Крониду:

"Зевс, наш родитель! О, если когда-либо словом иль делом

Я средь бессмертных тебе угодила, – исполни мне просьбу,

Сына почти моего: из героев он всех кратковечней

 

 

1-505

 

 

Ныне ж бесчестье нанес ему пастырь племен Агамемнон,

Ибо его он владеет наградою, сам отобравшми

Ты ж отомсти за него, Олимпиец, Зевес Помыслитель

Силу троянцам даруй ты дотоле, покуда ахейцы

Сына опять не почтут моего, возвеличивши славой".

 

 

1-510

 

 

Так говорила. Зевес не ответил ей Тучегонитель,

Долго безмолвный сидел он. Она ж, как обвила колени,

Так и держала, прильнув, и опять, во второй раз, молила:

"Или сейчас обещай непреложно и знак дай согласья,

Иль откажи, ибо страх тебе чужд. И тогда пусть узнаю,

 

 

1-515

 

 

Сколько из всех я, богиня, тобой наименее чтима".

Громко вздохнув, отвечал ей Зевес, облаков собиратель:

"Скорбны последствия будут, когда приведешь меня к распре

С Герою, если б меня раздражать она вздумала бранью.

В сонме бессмертных богов и так уже вечно со мною

 

 

1-520

 

 

Спорит она, говоря, что троянцам в бою помогаю.

Ты же теперь возвратися домой, и пускай не заметит

Гера тебя. Буду сам я о всем помышлять, чтоб свершилось.

Хочешь, тебе головой в знак согласья кивну, да поверишь.

Знаменье это мое величайшее между богами,

 

 

1-525

 

 

Все, что когда-либоо я подтверждал головы наклоненьем,

Неотменяемо и необманно, и не безуспешно".

Молвил и сдвинул Кронид в знак согласия темные брови,

И, ниспадая, встряхнулись нетленные кудри владыки

Вокруг бессмертной главы – и великий Олимп содрогнулся.

 

 

1-530

 

 

Так рассудивши, расстались они. Вслед за этим богиня

С белой вершины Олимпа в глубокое ринулась море,

Зевс удалился в чертог свой. И перед отцом своим боги

Все из седалищ поднялись, – никто не дерзал дожидаться,

Стоя, его приближенья, но все устремились навстречу.

 

 

1-535

 

 

Тотчас он сел на престол свой. А Гере все было известно,

Ибо она подглядела, как с ним замышляла решенья

Дочь среброногая старца морского, богиня Фетида.

К Зевсу Крониду она с колкой речью тогда обратилась:

"Кто из богинь, о, лукавец, с тобой замышляла решенья?

 

 

1-540

 

 

Вечно любезно тебе, от меня в стороне обретаясь,

Тайное в мыслях решать. И еще добровольно ни разу

Ты о задуманном мне не решался и слова промолвить".

И, отвечая, сказал ей отец и людей и бессмертных:

"Гера, ты все разузнать не надейся мои помышленья.

 

 

1-545

 

 

Трудно тебе это будет, хотя и моя ты супруга.

Все, что я слуху доверить считаю приличным, об этом

Раньше тебя не узнает никто из богов или смертных.

Если ж вдали от богов что-нибудь пожелаю замыслить,

Не вопрошай о подобном, равно узнавать не пытайся".

 

 

1-550

 

 

И, волоокая так отвечала почтенная Гера:

"О, всемогущий Кронид, какое ты слово промолвил!

Не вопрошала досель я тебя, узнавать не пыталась,

В ненарушимом спокойствии все, что хотел, обсуждал ты.

Ныне же в мыслях я страшно боюсь, что тебя обольстила

 

 

1-555

 

 

Дочь среброногая старца морского, богиня Фетида:

Рано придя, близь тебя она села, обнявши колени.

Ей-то, боюсь, ты кивнул головой в знак того, что Ахилла

Хочешь почтить, погубив пред судами не мало ахейцев".

И, отвечая, промолвил Зевес, облаков собиратель:

 

 

1-560

 

 

"Вечно, несчастная, ты подозрений полна и нельзя мне

Скрыться никак. Но свершить ничего ты не сможешь, лишь дальше

Станешь от мыслей моих, – для тебя ж это будет печальней.

Если и было, как ты говоришь, знать оно мне угодно.

Лучше безмолвно сиди, моему повинуясь веленью,

 

 

1-565

 

 

Или тебе не помогут все боги Олимпа, как встану

И на тебя наложу я свои непобедные руки".

Так он сказал. Волоокая села почтенная Гера,

Молча, объятая страхом, смиривши любезное сердце.

И небожители боги вздыхали в чертоге Зевеса.

 

 

1-570

 

 

Славный художник Гефест тогда обратился к ним с речью,

Милую мть, белорукую Геру, утешить желая:

"Скорбны последствия будут и невыносимо печальны,

Если вы станете так из-за смертных вдвоем состязаться,

Сея раздор меж богов. И какого нам ждать наслажденья

 

 

1-575

 

 

От благородного пиршества, если вражда побеждает?

Матери ж я посоветую, хоть и сама многоумна,

К Зевсу – родителю милому – ласковой быть, чтобы снова

Спора отец не затеял, расстроивши пиршество наше.

Ибо, когда б захотел Громовержец Олимпа, то смог бы

 

 

1-580

 

 

С тронов низвергнуть нас всех, оттого что сильнее гораздо.

Ты же к нему обратись и смягчи его ласковой речью.

К нам благосклонен тогда снова станет отец Олимпиец".

Так он сказал и, вскочив, подает двухстороннюю чашу

В руки возлюбленной матери, с речью такой обращаясь:

 

 

1-585

 

 

"Милая мать! Претерпи и снеси, как ни тягостно горе,

Да не увижу своими глазами тебя, дорогую,

Ныне побитой; тогда, хоть и сильно в душе огорченный,

Помощь подать не смогу: в состязаньи тяжел Олимпиец.

Он уж однажды меня, когда я защищать порывался,

 

 

1-590

 

 

За ногу взял и швырнул от порога небесного дома.

Целый носился я день, и лишь вместе с садящимся солнцем

Пал на далекий Лемнос, и во мне чуть держалось дыханье.

Мужи синтийцы меня, там упавшего, приняли кротко".

Так он сказал. Улыбнулась тогда белорукая Гера,

 

 

1-595

 

 

Кубок у сына из рук, улыбаясь, взяла; он же тотчас

И остальным всем бессмертным, от правой руки начиная,

Сладкого нектару налил, из чаши большой почерпая.

И несмолкаемым смехом залились блаженные боги,

Видя Гефеста, как он хлопотал по чертогу, хромая.

 

 

1-600

 

 

Целый тот день, пока солнце склонилось, они пировали,

И недостатка на пиршестве не было в общем довольстве,

Не было в лире прекрасной, звучавшей в руках Аполлона,

Не было в Музах, которые пели, чредой, сладкогласно.

После ж того, как затмилось сиянье блестящее солнца,

 

 

1-605

 

 

Каждый в свой дом удалился, желая предаться покою,

Там, где Гефест обоюдохромой, знаменитый художник,

С дивным расчетом построил чертоги для каждого бога.

К ложу пошел своему и Зевес, Громовержец Олимпа.

Там отдохнул он сперва, а когда сладкий сон опустился,

 

 

1-610

 

 

Лег и заснул, – и легла рядом с ним златотронная Гера.

 

 

* * *

<Страница 2>>>
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика