100bestbooks.ru в Instagram @100bestbooks
- Какие это ведьмы высосали из тебя твои силы? Уж не наступил ли тыночью, на перекрестке, на нечистоты или на труп? Даже в деле с мальчиком тыне сумел постоять за себя, но, вялый, хилый и расслабленный, точно кляча накрутом подъеме, ты попусту потратил и труд и пот. Но мало того, что ты самнагрешил, - ты и на меня навлек гнев богов... Я снова покорно пошел за ней, а она потащила меня обратно в храм, вкелью жрицы, толкнула на ложе и, схватив стоявшую около дверей трость,принялась меня ею дубасить. Но и тут я не проронил ни слова. Если бы палка не разлетелась после первого же удара в куски, что сильноохладило старухин пыл, она бы, верно, и руки мне раздробила, и головуразмозжила. Только после ее непристойных прикосновений я застонал и,залившись обильными слезами, склонился на подушку и закрыл голову правойрукой. Расстроенная моими слезами, старуха присела на другой конец кровати идрожащим голосом стала жаловаться на судьбу, что так долго не посылает ейсмерти; и до тех пор она причитала, пока не появилась жрица и не сказала: - Зачем это вы забрались в мою комнату и сидите, точно над свежеймогилой? И это в праздничный день, когда даже носящие траур смеются? - О Энотея! - ответила ей старуха. - Юноша, которого ты видишь, родилсяпод несчастной звездой: ни мальчику, ни девушке не может он продать своеготовара. Тебе никогда еще не приходилось видеть столь несчастного человека.Мокрый ремень у него вместо... Короче говоря, что ты скажешь о человеке,который с ложа Киркеи встал, не насладившись? Услышав это, Энотея уселась между нами и долго качала головой. - Только я одна и знаю, - сказала она, - как излечить эту болезнь. Ачтобы вы не думали, что я только языком чешу, - пусть молодчик поспит сомной одну ночь, и я сделаю ему это самое твердым, как рог. Все мне покорно, что видишь ты в мире. Тучная почва, Лишь захочу я, умрет, без живительных соков засохнув, Лишь захочу - принесет урожай. Из кремнистых утесов Нилу подобный поток устремится. Безропотно волны Мне покоряются все; порывы Зефира, умолкнув, Падают к нашим ногам. Мне подвластны речные теченья; Тигра гирканского бег и дракона полет удержу я. Что толковать о безделках? Могу я своим заклинаньем Месяца образ на землю свести и покорного Феба Бурных коней повернуть назад по небесному кругу: Вот она, власть волшебства! Быков огнедышащих пламя Стихло от девичьих чар, и дочь Аполлона Киркея Спутников верных Улисса заклятьем в свиней обратила. Образ любой принимает Протей. И с таким же искусством С Иды леса я могу низвести в пучину морскую Или течение рек направить к горным вершинам.
Перепуганный столь баснословною похвальбою, я содрогнулся и стал во всеглаза глядеть на старуху... - Ну, - вскричала Энотея, - повинуйтесь же моей власти! Сказав это итщательно вытерев себе руки, она склонилась над ложем и два раза подряд меняпоцеловала... Затем Энотея поставила посреди алтаря старый жертвенник, насыпала нанего доверху горячих углей и, починив с помощью нагретой смолы развалившуюсяот времени деревянную чашку, вбила в покрытую копотью стену на прежнее местожелезный гвоздь, который перед тем, снимая чашу, нечаянно выдернула. Потомона опоясала себя четырехугольным фартуком и, поставив к огню огромныйгоршок, сняла рогаткой висевший на крюке узел, в котором хранились служившиеей пищей бобы и совершенно иссеченный, старый-престарый кусок какой-тоголовы. Развязав шнурок, которым затянут был узел, Энотея высыпала частьбобов на стол и велела мне их хорошенько очистить. Повинуясь ее приказанию,я первым долгом принялся весьма тщательно отгребать в сторонку те из зерен,на которых кожица была до невозможности загрязнена. Но она, обвиняя меня вмедлительности, подхватила всю эту дрянь и прямо зубами так проворно и ловконачала ее обдирать, выплевывая шелуху на пол, что передо мной точно мухизамелькали. Я изумлялся изобретательности бедноты и тому, какой ловкости можнодостигнуть во всяком искусстве: Там не белела индийская кость, обрамленная златом, Пол очей не пленял лощеного мрамора блеском, - Дар земли ее не скрывал. На плетенке из ивы Ворох соломы лежал, да стояли кубки из глины, Что без труда немудрящий гончарный станок обработал. Каплет из кадки вода; из гнутых прутьев корзины Тут же лежат; в кувшинах следы Лиэевой влаги. Всюду кругом по стенам, где заткнута в щели солома Или случайная грязь, понабиты толстые гвозди. А с переборки свисают тростинок зеленые стебли. Но еще много богатств убогая хата скрывала: На закопченных стропилах там связки размякшей рябины Между пахучих венков из высохших листьев висели, Там же сушеный чабрец красовался и гроздья изюма. Так же выглядел кров Гекалы гостеприимной В Аттике. Славу ее, поклоненья достойной старушки, Долгим векам завещала хранить Баттиадова муза.
