100bestbooks.ru в Instagram @100bestbooks
Отделив от головы, которая но меньшей мере была ее ровесницей,немножечко мяса, старуха с помощью той же рогатки принялась подвешивать ееобратно на крюк; но тут гнилой стул, на который она взобралась, чтобы статьповыше, вдруг подломился, и она всей своей тяжестью рухнула прямо на очаг.Верхушка стоявшего на нем горшка разбилась, и огонь, который только что сталбыло разгораться, потух. При этом Энотея обожгла себе о горящую головнюлокоть и, подняв кверху целое облако пепла, засыпала им себе все лицо. Я вскочил испуганный, но потом, рассмеявшись, помог старухе встать... Аона, боясь, как бы еще что-нибудь не помешало предстоящему жертвоприношению,немедленно побежала к соседям взять огня... Едва лишь я ступил на порог... как на меня тотчас же напали трисвященных гуся, которые, как видно, обыкновенно в полдень требовали устарухи ежедневного рациона; я прямо затрясся, когда они с отвратительнымшипением окружили меня со всех сторон, точно бешеные. Один начал рвать моютунику, другой развязал ремень у моих сандалий и теребил его, а третий,по-видимому вождь и учитель свирепой ватаги, не постеснялся мертвою хваткойвцепиться мне в икру. Отложив шутки в сторону, я вывернул у столика ножку ивооруженной рукой принялся отражать воинственное животное: не довольствуясьшуточными ударами, я отомстил за себя смертью гуся. Так же, я думаю, встарь, Стимфалид Геркулесова хитрость Взмыть заставила вверх; так, Финея обманные яства Ядом своим осквернив, улетали Гарпии, смрадом Все обдавая вокруг. Устрашенный эфир содрогнулся От небывалого крика. Небесный чертог потрясенный... Два других гуся, лишившись теперь своего, по моему мнению, главаря,стали подбирать бобы, которые упали и рассыпались по всему полу, и вернулисьв храм, а я, радуясь добыче и мести, швырнул убитого гуся за кровать инемедленно смочил уксусом не особенно глубокую рану на ноге. Затем,опасаясь, как бы старуха не стала меня ругать, решил удалиться и, собравсвою одежду, уже направился к выходу. Но не успел я переступить порог, какувидел Энотею, которая шла мне навстречу с горшком, наполненным до верхупылающими углями. Итак, пришлось повернуть вспять: сбросив с себя плащ, ястал в дверях, будто ожидал замешкавшуюся старуху. Высыпав угли на кучу сухого тростника и положив сверху изрядноеколичество дров, она стала оправдываться, говоря, будто так долгозамешкалась потому, что ее приятельница не хотела ее отпустить, не осушиввместе с ней трех положенных чарок. - Ну, а ты что тут делал, пока меня не было? - вдруг спросила она. - Агде же бобы? Полагая, что мой поступок достоин даже всяческого одобрения, янемедленно рассказал ей по порядку обо всем сражении, а чтобы она не оченьуж печалилась, за потерянного гуся предложил ей заплатить. Но, увидев его,старуха подняла такой невероятный крик, что можно было подумать, будто вкомнату снова забрались гуси. Удивленный непонятностью своего преступления, я растерялся и сталспрашивать, почему она так горячится и почему жалеет гуся больше, чем меня.
На это она, всплеснув руками, воскликнула: - И ты, злодей, ещеосмеливаешься рассуждать?.. Ты даже не подозреваешь, какое огромноепреступление совершил: ведь ты убил Приапова любимца, всем матронамнаиприятнейшего. Нет, и не думай, что проступок твой не такой уж тяжелый:если только узнает о нем магистрат, быть тебе на кресте. Ты осквернил кровьюмое жилище, до сих пор незапятнанное, и любому из недругов моих далвозможность устранить меня от жречества... - Пожалуйста, не кричи, - говорю я ей, - я тебе за гуся страуса дам... Энотея села на кровать и, к вящему моему удивлению, продолжалаоплакивать несчастную участь гуся, пока наконец не пришла Проселена сденьгами за жертвоприношение. Увидев убитого и расспросив жрицу о причине ее горя, она приняласьрыдать еще горше и причитать надо мной, точно я отца родного убил, а необщественного гуся. Мне стало наконец нестерпимо скучно, и я воскликнул: - В конце концов, можно загладить дело моих рук деньгами? Пусть я васпод суд подвел; пусть я даже человека убил! Вот вам два золотых, можетенакупить себе сколько угодно гусей и богов. - Прости меня, юноша,- заговорила Энотея, лишь только увидела моезолото, - ведь я так беспокоилась исключительно ради тебя. Это было лишьдоказательством моего к тебе расположения, а вовсе не враждебности.Постараемся же, чтобы никто об этом не узнал. А ты помолись богам, чтобы ониотпустили тебе прегрешение. Тех, кто с деньгами, всегда подгоняет ветер попутный, Даже Фортуной они правят по воле своей. Стоит им захотеть, - и в супруги возьмут хоть Данаю, Даже Акрисий-отец дочку доверит таким. Пусть богач слагает стихи, выступает с речами, Пусть он тяжбы ведет - будет Катона славней. Пусть, как законов знаток, свое выносит решенье - Будет он выше, чем встарь Сервий иль сам Лабеон. Что толковать? Пожелай чего хочешь: с деньгой да со взяткой Все ты получишь. В мошне нынче Юпитер сидит... Она поставила под руки мне чашу с вином, заставила меня растопыритьпальцы и для очищения потерла их пореем и сельдереем, а потом опустила ввино, читая какую-то молитву, несколько лесных орехов. Судя по тому,всплывали они на поверхность или же падали на дно, она и делала своипредсказания. Но меня нельзя было поддеть на эту удочку: я знал, что орехипустые, без сердцевины, наполненные только воздухом, всегда плавают наповерхности, а тяжелые, с крепким ядром, непременно должны опуститься надно... Она вскрыла грудь гуся и, вынув здоровенную печень, предсказала по неймое будущее. Наконец, чтобы уничтожить все следы моего преступления,разрубила гуся на части, насадила их на несколько вертелов и приняласьготовить из убитого, который, по ее словам, предназначен был ею для этогоеще раньше, великолепное блюдо... А стаканчики чистого вина между тем всеопрокидывались да опрокидывались...
