100bestbooks.ru в Instagram @100bestbooks
Так никогда не писали, никогда не чувствовали, никогда не страдали: такстрадает бог, Дионис. Ответом на такой дифирамб солнечного уединения в светебыла бы Ариадна... Кто, кроме меня, знает, что такое Ариадна!.. Ни у кого досих пор не было разрешения всех подобных загадок, я сомневаюсь, чтобыкто-нибудь даже видел здесь загадки. - Заратустра определил однажды со всейстрогостью свою задачу - это также и моя задача, - так что нельзя ошибитьсяв смысле: он есть утверждающий вплоть до оправдания, вплоть до искуплениявсего прошедшего. Я хожу среди людей, как среди обломков будущего, - того будущего, чтовижу я. И в том моё творчество и стремление, чтобы собрать и соединить воединовсё, что является обломком, загадкой и ужасной случайностью. И как мог бы я быть человеком, если бы человек не был также поэтом,отгадчиком и избавителем от случая! Спасти тех, кто миновали, и преобразить всякое "было" в "так хотел я" -лишь это я назвал бы избавлением. В другом месте он со всей возможной строгостью определяет, чем можетбыть для него "человек" - ни предметом любви, ни даже предметом сострадания,- и над великим отвращением к человеку стал Заратустра господином: человекдля него есть бесформенная масса, материал, безобразный камень, требующийещё ваятеля. Не хотеть больше, не ценить больше и не созидать больше: ах, пусть этавеликая усталость навсегда останется от меня далёкой! Даже в познании чувствую я только радость рождения и радостьстановления моей воли; и если есть невинность в моём познании, то потому,что есть в нём воля к рождению. Прочь от Бога и богов тянула меня эта воля: и что осталось бы созидать,если бы боги - существовали! Но всегда к человеку влечёт меня сызнова пламенная воля моя ксозиданию; так устремляется молот на камень. Ах, люди, в камне дремлет для меня образ, образ моих образов! Ах, ондолжен дремать в самом твёрдом, самом безобразном камне! Теперь дико устремляется мой молот на свою тюрьму. От камня летяткуски; какое мне дело до этого? Завершить хочу я этот образ: ибо тень подошла ко мне - самаямолчаливая, самая лёгкая приблизилась ко мне! Красота сверхчеловека приблизилась ко мне, как тень. Что мне теперь -до богов!.. Я отмечаю последнюю точку зрения: подчёркнутая строфа даёт доступ кней. Для дионисической задачи твёрдость молота, радость даже приуничтожении, принадлежит решительным образом к предварительным условиям.Императив: "станьте тверды!", самая глубокая уверенность в том, что всесозидающие тверды, есть истинный отличительный признак дионисической натуры.
Прелюдия к философии будущего Задача для воспоследовавших затем лет была предначертана со всейвозможной строгостью. После того как утверждающая часть моей задачи быларазрешена, настала очередь негативной, негактивной (neintuende) половины:переоценка бывших до сего времени ценностей, великая война - заклинаниерешающего дня. Сюда относится и осторожный взгляд, ищущий близких, таких,которые из силы протянули бы мне руку для разрушения. - С этих пор все моисочинения суть рыболовные крючки; возможно, я лучше кого-либо знаю толк врыбной ловле?.. Если ничего не ловилось, то это не моя вина. Не было рыбы...
Эта книга (1886) во всём существенном есть критика современности, неисключая и современных наук, современных искусств, даже современнойполитики, наряду с указаниями, отсылающими к противоположному типу, которыйотмечен решительным минимумом современности, к благородному, утверждающемутипу. В этом последнем смысле книга представляет собою школу gentilhomme,беря названное понятие более духовно и более радикально, чем его браликогда-либо. Нужно иметь мужество во плоти, чтобы выдержать его, нужно незнать страха... Все вещи, которыми так гордится наш век, пережиты здесь какпротиворечие этому типу, почти как дурные манеры, например знаменитая"объективность", "сочувствие ко всему страждущему", "историческое чувство" сего раболепством перед чужим вкусом, с его ползанием на животе перед petitsfaits, "научность". - Если вспомнить, что эта книга следует за Заратустрой,то легко угадать тот диететический regime, которому она обязана своимвозникновением. Глаз, избалованный чудовищной принудительностью бытьдальнозорким - Заратустра дальновиднее самого царя, - вынужден здесь остросхватывать ближайшее, время, обстание. Во всех отношениях, и прежде всего вформе, легко найти как бы добровольный разрыв с теми инстинктами, из которыхстал возможным Заратустра. Рафинированность в форме, в замысле, в искусствемолчать стоит здесь на переднем плане, психология трактуется с намереннойтвёрдостью и жестокостью - книга отклоняет всякое добродушное слово... Навсём этом можно отдохнуть: впрочем, кто угадает, какого рода отдых нуженпосле такой траты доброты, как Заратустра?.. Говоря теологически - пустьприслушиваются, ибо я редко говорю как теолог, - сам Бог улёгся в концесвоего трудового дня, подобно змее, под древо познания: так отдыхал он отобязанности быть Богом... Он сотворил всё слишком прекрасным... Дьявол естьтолько праздность Бога в каждый седьмой день...
Полемическое сочинение Три рассмотрения, из которых состоит эта генеалогия, быть может, сточки зрения выражения, цели и искусства изумлять есть самое зловещее, чтодо сих пор было написано. Дионис, как известно, есть также бог мрака. -Каждый раз начало, которое должно вводить в заблуждение, - холодное,научное, даже ироническое, нарочито выпирающее, нарочито останавливающее насебе. Постепенно больше беспокойства; местами молнии; очень неприятныеистины, слышные издали с глухим рокотом, - пока наконец не достигается tempoferoce, где всё мчится вперёд с чудовищным напряжением. В конце, каждый раз,среди поистине ужасных раскатов, новая истина становится видимой средигустых туч. - Истина первого рассмотрения есть психология христианства:рождение христианства из духа ressentiment, а не из "духа", как частодумают, - по существу движение назад, великое восстание против господствааристократических ценностей. Второе рассмотрение даёт психологию совести:она не есть "голос Бога в человеке", как часто думают, - она есть инстинктжестокости, обращённый назад, внутрь, после того как он уже не можетразрядиться вовне. Жестокость впервые освещается здесь как одно из самыхстарых и самых неустранимых оснований культуры. Третье рассмотрение даётответ на вопрос, откуда происходит чудовищная власть аскетического идеала,идеала священника, несмотря на то что он есть идеал вредный par excellence,воля к гибели, идеал decadence. Ответ: не потому, что Бог действует заспиною священников, как обыкновенно думают, a faute de mieux - потому, чтоэто был до сих пор единственный идеал, ибо он не имел конкурентов. "Ибочеловек предпочитает хотеть Ничто, чем ничего не хотеть"... Прежде всегонедоставало противоидеала - вплоть до Заратустры. - Меня поняли. Здесь трирешающие предварительные работы психолога для переоценки всех ценностей. -Эта книга содержит первую психологию священника.
