Мобильная версия
   

Александр Дюма «Двадцать лет спустя»


Александр Дюма Двадцать лет спустя
УвеличитьУвеличить

Глава 6. СВИДАНИЕ

 

Д'Артаньян спал эту ночь в комнате Портоса, как все ночи с начала возмущения. Шпаги свои они держали у изголовья, а пистолеты клали на стол так, чтобы они были под рукой.

Под утро д'Артаньяну приснилось, что все небо покрылось желтым облаком, из которого полил золотой дождь, и что он подставил свою шляпу под кровельный желоб.

Портосу снилось, что дверца его кареты оказалась слишком мала, чтобы вместить его полный герб.

В семь часов их разбудил слуга без ливреи, принесший д'Артаньяну письмо.

– От кого? – спросил гасконец.

– От королевы, – отвечал слуга.

– Ого! – произнес Портос, приподымаясь на постели. – Ну и что там?

Д'Артаньян попросил слугу пройти в соседнюю комнату и, как только дверь затворилась, вскочил с постели и поспешно прочел записку. Портос смотрел на него, выпучив глаза и не решаясь заговорить.

– Друг Портос, – сказал наконец д'Артаньян, протягивая ему письмо, – вот наконец твой баронский титул и мой капитанский патент. Читай и суди сам.

Портос протянул руку, взял письмо и прочел дрожащим голосом:

«Королева желает переговорить с господином д'Артаньяном, которого просит последовать за подателем этого письма».

– Что же, – произнес Портос, – я не вижу тут ничего особенного.

– А я вижу, и очень много, – возразил Д'Артаньян. – Если уж позвали меня, то, значит, дела плохи. Подумай, что должно было произойти, чтобы через двадцать лет королева вспомнила обо мне!

– Правда, – согласился Портос.

– Наточи свою шпагу, барон, заряди пистолеты и задай лошадям овса. Ручаюсь, что еще сегодня у нас будет дело; а главное – никому ни слова.

– Не готовят ли нам западню, чтобы избавиться от нас? – спросил Портос, уверенный, что его будущее величие уже теперь многим не дает покоя.

– Если это западня, – возразил д'Артаньян, – то я ее разгадаю, будь покоен. Если Мазарини итальянец, то я гасконец.

Д'Артаньян в один миг оделся. Портос, по-прежнему лежавший в постели, уже застегивал ему плащ, когда в дверь снова постучали.

Вошел другой слуга.

– От его преосвященства кардинала Мазарини, – произнес он.

Д'Артаньян посмотрел на Портоса.

– Дело осложняется, – сказал тот. – С чего же начинать?

– Не беда, – отвечал Д'Артаньян, прочитав записку кардинала, – все устраивается отлично – его преосвященство назначает мне свидание через полчаса.

– А, тогда все в порядке.

– Друг мой, – сказал Д'Артаньян, обращаясь к слуге, – передайте его преосвященству, что через полчаса я буду к его услугам.

Слуга поклонился и вышел.

– Хорошо, что этот не видал того, – заметил д'Артаньян.

– Значит, ты думаешь, они прислали за тобой не по одному и тому же делу?

– Не думаю, а уверен в этом.

– Однако, Д'Артаньян, торопись. Не забывай, что тебя ждет королева, а после королевы кардинал, а после кардинала я.

Д'Артаньян позвал слугу Анны Австрийской.

– Я готов, мой друг, – сказал он, – проводите меня.

Слуга провел его окольными улицами, и через несколько минут они вступили через маленькую калитку в дворцовый сад, а затем по потайной лестнице д'Артаньяна ввели в молельню королевы.

Лейтенант мушкетеров испытывал безотчетное волнение: в нем не было больше юношеской самоуверенности, и благодаря приобретенной им опытности он понимал всю важность совершающихся событий.

Через минуту легкий шум нарушил тишину молельни. Д'Артаньян вздрогнул, увидев, как чья то рука приподымает портьеру. По форме, белизне и красоте он узнал эту руку, которую ему однажды, так давно, дозволили поцеловать.

В молельню вошла королева.

–Это вы, господин Д'Артаньян, – сказала она, устремив на офицера ласковый и в то же время грустный взгляд. – Это вы, и я вас узнаю. Взгляните и вы на меня, я королева. Узнаете вы меня?

– Нет, ваше величество, – ответил д'Артаньян.

– Разве вы забыли уже, – сказала Анна Австрийская тем чарующим тоном, какой она умела придать своему голосу, когда хотела этого, – как некогда одной королеве понадобился храбрый и преданный дворянин и как она нашла этого дворянина? Для этого дворянина, который, быть может, думает, что его забыли, она сохранила место в глубине своего сердца. Знаете вы это?

– Нет, ваше величество, я этого не знаю, – сказал мушкетер.

– Тем хуже, сударь, – произнесла Анна Австрийская, – тем хуже; я хочу сказать – для королевы, так как ей опять понадобилась такая же храбрость и преданность.

– Неужели, – возразил Д'Артаньян, – королева, окруженная такими преданными слугами, такими мудрыми советниками, такими выдающимися по заслугам и положению людьми, удостоила обратить свой взор на простого солдата?

Анна поняла скрытый упрек, который только смутил, но не рассердил ее.

Самоотверженность и бескорыстие гасконского дворянина много раз заставляли ее чувствовать угрызения совести, он превзошел ее благородством.

– Все, что вы говорите о людях, окружающих меня, может быть и верно, – сказала она, – но я могу довериться только вам, господин Д'Артаньян. Я знаю, что вы служите господину кардиналу, но послужите немного мне, и я позабочусь о вас. Скажите, не согласились ли бы вы сделать для меня то же, что сделал некогда для королевы дворянин, вам неизвестный.

– Я сделаю все, что прикажет ваше величество, – сказал Д'Артаньян.

Королева на минуту задумалась; в ответе мушкетера ей послышалась излишняя осторожность.

– Вы, может быть, любите спокойствие? – спросила она.

– Я не знаю, что это такое: я никогда не отдыхал, ваше величество.

– Есть у вас друзья?

– У меня их было трое: двое покинули Париж, и я не знаю, где они находятся. Со мной остался только один, но этот человек, кажется, из тех, что знали дворянина, о котором ваше величество удостоили рассказать мне.

– Отлично! – сказала королева. – Вы вдвоем с вашим другом стоите целой армии.

– Что я должен сделать, ваше величество?

– Приходите еще раз, в пять часов, и я вам скажу; но не говорите ни единой душе о свидании, которое я вам назначила.

– Слушаюсь, ваше величество.

– Поклянитесь на распятии.

– Ваше величество, я никогда не нарушал своего слова. Что я сказал, то сказал.

Королева, не привыкшая к такому языку, необычному в устах ее придворных, вывела заключение, что д'Артаньян вложит все свое усердие в исполнение ее плана, и осталась этим очень довольна. На самом деле это была одна из хитростей гасконца, подчас желавшего скрыть под личиной солдатской резкости и прямоты свою проницательность.

– Ваше величество ничего мне больше сейчас не прикажет? – спросил он.

– Нет, – отвечала Анна Австрийская, – до пяти часов вы свободны и можете идти.

Д'Артаньян поклонился и вышел.

«Черт возьми, – подумал он, – я, кажется, и в самом деле им очень нужен».

Так как полчаса уже прошло, то он прошел по внутренней галерее и постучался к кардиналу.

Бернуин впустил его.

– Я к вашим услугам, монсеньер, – произнес д'Артаньян, входя в кабинет кардинала.

По своему обыкновению, он сразу осмотрелся кругом и заметил, что перед Мазарини лежит запечатанный конверт. Но конверт этот лежал верхней стороной вниз, так что нельзя было рассмотреть, кому он адресован.

– Вы от королевы? – спросил Мазарини, пытливо поглядывая на мушкетера.

– Я, монсеньер? Кто вам это сказал?

– Никто, но я знаю.

– Очень сожалею, но должен сказать вам, монсеньер, что вы ошибаетесь, – бесстыдно заявил гасконец, помнивший данное им Анне Австрийской обещание.

– Я сам видел, как вы шли по галерее.

– Это оттого, что меня провели по потайной лестнице.

– А зачем?

– Не знаю; вероятно, тут какое-нибудь недоразумение.

Мазарини знал, что нелегко заставить д'Артаньяна сказать то, чего тот не хочет говорить; поэтому он на время отказался от попыток проникнуть в его тайну.

– Поговорим о моих делах, – сказал кардинал, – раз о своих вы говорить не желаете.

Д'Артаньян молча поклонился.

– Любите вы путешествовать? – спросил Мазарини.

– Я почти всю жизнь провел в дороге.

– Вас ничто в Париже не удерживает?

– Меня ничто не может удержать, кроме приказа свыше.

– Хорошо. Вот письмо, которое надо доставить по адресу.

– По адресу, монсеньер? Но я не вижу никакого адреса.

Действительно, на конверте не было никакой надписи.

– Письмо в двух конвертах, – сказал Мазарини.

– Понимаю. Я должен вскрыть верхний, когда прибуду в назначенное мне место.

– Совершенно верно. Возьмите его и отправляйтесь. У вас есть друг, господин дю Валлон, которого я очень ценю. Возьмите его с собой.

«Черт возьми, – подумал д'Артаньян, – он знает, что мы слышали вчерашний разговор, и хочет удалить нас из Парижа».

– Вы колеблетесь? – спросил Мазарини.

– Нет, монсеньер, я тотчас же отправлюсь. Но только я должен попросить вас об одной вещи.

– О чем же? Говорите.

– Пройдите к королеве, ваше преосвященство.

– Когда?

– Сейчас.

– Зачем?

– Чтобы сказать ей следующее: «Я посылаю д'Артаньяна по одному делу, и он должен сейчас же отправиться в путь».

– Видите, вы были у королевы! – сказал Мазарини.

– Я уже имел честь докладывать вашему преосвященству, что тут, вероятно, какое-нибудь недоразумение.

– Что это значит? – спросил кардинал.

– Могу я повторить вашему преосвященству мою просьбу?

– Хорошо, я иду. Подождите меня здесь.

Мазарини взглянул, не забыл ли он какого-нибудь ключа в замке, и вышел.

Прошло десять минут, в течение которых д'Артаньян тщетно пытался разобрать сквозь наружный конверт адрес на письме.

Кардинал возвратился бледный и, видимо, озабоченный. Он молча подсел опять к письменному столу и начал что-то обдумывать. Д'Артаньян внимательно следил за ним, стараясь прочесть его мысли. Но лицо кардинала было столь же непроницаемо, как конверт пакета, который он отдал мушкетеру.

«Эге! – подумал д'Артаньян. – Он, кажется, сердит. Уж не на меня ли? Он размышляет. Не собирается ли он отправить меня в Бастилию? Только смотрите, монсеньер, при первом же слове, которое вы скажете, я вас задушу и сделаюсь фрондером. Меня повезут с триумфом, как Бруселя, и Атос назовет меня французским Брутом. Это будет недурно».

Пылкое воображение гасконца уже рисовало ему всю выгоду, какую он сможет извлечь из такого положения.

Но он ошибся. Мазарини заговорил с ним ласковее прежнего.

– Вы правы, дорогой д'Артаньян, – сказал он, – вам еще нельзя ехать.

«Ага», – подумал д'Артаньян.

– Верните мне, пожалуйста, письмо.

Д'Артаньян подал письмо. Кардинал проверил, цела ли печать.

– Вы мне понадобитесь сегодня вечером, – сказал Мазарини. – Приходите через два часа.

– Через два часа, монсеньер, – возразил д'Артаньян, – у меня назначено свидание, которое я не могу пропустить.

– Не беспокойтесь, – сказал Мазарини, – это по одному и тому же делу.

«Прекрасно, – подумал д'Артаньян, – я так и думал».

– Итак, возвращайтесь в пять часов и приведите с собой милейшего господина дю Валлона. Но только оставьте его в приемной: я хочу поговорить с вами наедине.

Д'Артаньян молча поклонился, думая про себя:

«Оба дают одно и то же приказание, оба назначают одно и то же время, оба в Пале-Рояле. Понимаю. Вот тайна, за которую господин де Гонди заплатил бы сто тысяч ливров».

– Вы задумались? – спросил Мазарини с тревогой.

– Да, я думаю о том, надо ли нам вооружиться или нет.

– Вооружитесь до зубов, – сказал кардинал.

– Хорошо, монсеньер, будет исполнено.

Д'Артаньян поклонился, вышел и поспешил домой передать своему другу лестные отзывы Мазарини, чем доставил Портосу несказанное удовольствие.

 


  1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60
 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90
 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 

Все списки лучших





Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика